Пятый Совет избрал Тетлиса из Каледора, героя Врат Грифона, новым Королем-Фениксом. Тетлис стал еще одним воинственным правителем. Он хорошо усвоил урок от Карадриэля о ценности подготовки и организации, и взошел на трон с одной мыслью: выбросить Темных Эльфов из Ультуана и отбить Остров Погибели у порождений Наггарота. Он начал следовать своему плану с жестокостью и решимостью.

Сердце Тетлиса было наполнено ужасной холодной ненавистью к детям Наггарота, поскольку вся его семья погибла от одного из их многочисленных набегов. У Темных Эльфов еще никогда не было такого непримиримого противника. Он сражался не ради славы и чести, а чтобы навсегда положить конец угрозе из Наггарота. Король Чародей начал эту долгую войну, Тетлис был полон решимости завершить ее, и он сделал бы это, если бы не упадок в силе Драконов.

Во второй половине правления Карадриэля, Драконы стали очень редки. Многие стали впадать во все более и более долгие сны, просыпаясь раз в столетие. Эльфам необходимо было увеличить свои силы в других областях, чтобы восполнить мощь и дикую силу огромных рептилий.

В первые годы правления Тетлиса происходил сбор новых армий. У каждого города Эльфов должен был быть плац, где солдаты тренировались и сражались в учебных боях. Кропотливо, с дотошным вниманием к деталям, Тетлис довел силы Эльфов до силы, не виданной со времен Аэнариона. Он никогда не отправлял армию на поле, если не знал твердо, что может выставить подавляющую силу, и никогда не вступал в битву, если не был уверен в победе.

Истощенные армии Темных Эльфов сдавали позиции. За века несколько массированных наступлений отбрасывали их в глубь Теневой Страны и в конечном счете закончились взятием Анлека. Тетлис был холоден и безжалостен, даже по стандартам Эльфов. Он приказал разрушить город до основания. Пленных не брать. Засыпать поля солью. Шокированные такими приказами, они повиновались. Ни одного Темного Эльфа не осталось в живых в Ультуане.

Очистив Ультуан, Тетлис обратил свое внимание на Остров Погибели, который все еще находился в руках легионов Короля Ведьм. Величайшая армада Эльфов всех времен отправилась отвоевывать остров. Тысячи судов везли десятки тысяч солдат. Маги Эльфов усмирили погоду, не давая разыграться штормам. Моря были очищены от Наггаротских кораблей. На берегах Острова Погибели собралась орда Темных Эльфов, полная решимости не дать Высшим Эльфам отвоевать плацдарм.

Эльфы начали высадку и завязалась битва в волнах. Тысячи Высших Эльфов пали под арбалетным огнем, пока выбирались на берег. Корабельные болтометы открыли ответный огонь, посылая тучи болтов в собравшихся Наггаротцев. Море стало красным от крови. Переполняемые ненавистью, Темные Эльфы устремились к воде, и началась великая схватка. Обе стороны отчаянно сражались, темно-красные воды бурлили у их колен. Там не было места для приемов. Воины просто набрасывались друг на друга. Раненых затаптывали, и они тонули на мелководье. Метр за метром Высшие Эльфы пробивали себе путь на берег. С возвышающихся утесов Темные Эльфы поливали градом стрел. С обычной безжалостностью Тетлис рассчитывал на это. Пока Темные Эльфы сражались на берегу, другие силы Высших Эльфов высадились за километры отсюда. Кавалерия Серебряных Шлемов совершила молниеносный бросок вдоль берега и обрушилась на Темных Эльфов на утесах. В разразившейся ужасной битве многие Темных Эльфы падали, вопя от ненависти и страха, с утесов, и разбивались о камни внизу.

Теперь у Эльфов был безопасный плацдарм, куда высаживалась остальная их армия. Вскоре они овладели островом, сбросив в море темных родичей. Была ужасная резня. Десятки тысяч Темных Эльфов были зарублены, под конец даже крепкие желудки капитанов не выдерживали. Они опасались, что их солдаты могут почувствовать вкус такой резни и стать не лучше тех, с кем сражаются.

Многие из капитанов были против высадки в Наггарот, говоря, что они уже получили свое, и что было потеряно слишком много жизней. Тетлис настоял на продолжении кампании, но сначала, ведомый непреодолимой силой, он должен совершить паломничество к Алтарю Кхаине.

На Равнине Костей, огромной покрытой скелетами пустоши вокруг Алтаря Кхаине, Тетлис увидал что-то сверкающее. Свет как-то странно потянул его, и там он откопал драконий доспех Аэнариона. Но останков Аэнариона или Индрогнира найдено не было. Доспех он преподнес Ауралиону, великому внуку Моэлиона, сына Аэнариона от Астариэль. Это стало его последним деянием, как Короля-Феникса.

Есть две версии о том, что случилось далее. Некоторые записи указывают на то, что он отпустил Белых Львов и остальную свиту, заявив, что хочет остаться один и рассмотреть клинок, который принес его народу столько зла. А другие говорят, что Тетлис взялся за Меч Кхаине, и в его руке он задрожал и начал свободно выходить, и что короля зарубила его собственная охрана, опасавшаяся, что фатальные последствия от оружия Аэнариона снова падут на мир.

Никто точно не знает, что произошло. Ученые разделились. Все, что известно – Тетлис умер в тот день, и без него армада не пошла на Наггарот.

тырк тырк

Народ устал от войн, и Эльфы Шестого Совета избрали Бел-Кохадриса из Сафери новым Королем-Фениксом. Бел-Кохадрис – второй по продолжительности правления среди Королей-Фениксов. Он был принцем колдунов и известным ученым. Он не пренебрегал защитой государства, хоть и не родился для сражений. Он считал, что магия сможет защитить Ултуан.

Так начался великая эра эльфийской науки. За его долгое правление на особо благоприятном месте была построена Белая Башня Хоэта. Тысячу лет Эльфы возводили огромное строение, достающее до небес. Лишь сила магии позволила Эльфам возвести башню такой высоты. Зодчие трудились почти тысячелетие над сложными росписями. Ученые собирали знания и премудрости со всех сторон света. Маги написали книги о самых мощных заклинаниях и принесли их в библиотеку башни. Башня была опутана заклинаниями видений и охраны для защиты этой сокровищницы знаний.

Король-Ученый основал орден Хранителей Знаний Хоэта. Все науки: от военной до волшебства, от алхимии до астромансии, изучалась здесь. В это время Мастера Меча Хоэта собирались для изучения искусства фехтования и для защиты башни. Из этих прилежных солдат выделился орден странствующих мастерских воинов, собиравших информацию и выполнявших поручения Главного Хранителя Знаний.

Многие известные ученые и волшебники приходили к Хоэту, такого обмена знаниями мир не видал ни до, ни после этого. В тени похожей на иглу башни тысячи мудрейших философов рассуждали о знании. В библиотеке Хранители Знаний начали написание Книги Дней, великой истории народа Эльфов, на которой будут базироваться все остальные труды по истории.

Этот период также запомнился тем, что это было время почти нерушимого мира. Темные Эльфы Наггарота были так ослаблены нападением Тетлиса, что просто боялись нападать. Бел-Кохадрис правил мудро и праведно, его любили все. Эльфам это запомнилось, как начало второго золотого века.

Бэл-Корадрис умер скоро после завершения строительства Белой Башни, и был похоронен у её основания. Говорят, его призрак до сих пор бродит по подвалам башни, иногда помогая ученым в поисках.

тырк тырк

Наследником Бэл-Корадриса стал Аэтис из Сафери. Он стал первым Королём-Фениксом, который не унаследовал неспокойное государство или взошёл на трон после войны. Во время его правления продолжился долгий мир. Тёмные эльфы не высовывались из Наггарота. Их набеги прекратились. Многие считали, что они стали вымирающей расой, медленно уходящей в небытие. Было много слухов о том, что Король-Колдун наконец умер. Гномы были рады тому, что их оставили в покое. В первые века правления Аэтиса до Ултуана дошли известия об основании людьми новой империи, но это не казалось причиной для беспокойства. Ничто не угрожало высшим эльфам.

Аэтис был знаменитым поэтом и певцом. Он созвал всех великих артистов Ултуана к своему двору в Сафери. Поэты, драматурги, художники, скульпторы, писатели – всем нашлось место в огромном дворце из расписанного нефрита. Это был пик подъема эльфийской культуры, когда была создана большая часть величайших работ. В этот период создавал свои пьесы Тазель и Торион Огненесердечный писал свои живые портреты. Армия скульпторов и ремесленников украшала горы Крейса. Над Вратами Грифона был воздвигнут стопятидесяти метровый грифон, который, казалось, прыгает со скалы. Работа скульпторов была столь необычайна, что, говорят, их творения оживали и сторожили ущелья от захватчиков.

На такие грандиозные проекты были затрачены неимоверные богатства. Огромный город Лотерн вырос из маленькой рыбацкой деревеньки благодаря усилившейся торговле между колониями и королевствами. Был установлен контакт со старой людской деревней в Катае. Представители Короля-Феникса прибыли ко двору катайского императора. Шёлк, нефрит и специи стали ценными товарами.

Уверенные в своих силах, эльфы начали уменьшать свои армии и флоты. После примерно пятнадцати веков относительного мира в правления Бэл-Корадриса и Аэтиса воспоминания о старых войнах и старой вражде начали стираться. Были сделаны попытки договориться с гномами о возвращении Короны Феникса. Они ни к чему не привели, но эльфы не теряли надежды.

Зародилось некоторое самодовольство. Возникли фракции при дворе и интриги, опасное эльфийское хобби, стали для многих смыслом жизни. Это довольно странно, но именно в это время эльфы начали понимать, что они – вымирающая раса. Даже на протяжении долгих золотых лет мира их численность сокращалась, а рождаемость упала, и в результате огромные города начали пустеть.

Снова начал распространяться Культ Удовольствий, пока что окутанный тайной, что ещё более привлекало к нему утомленную эльфийскую аристократию. Немного позже Мастера Меча Хоэта начали по этому поводу расследование и доложили о раскрытом в Белую Башню. Их доклад сильно обеспокоил Высшего Хранителя Знаний, и он отправился с ними к Королю-Фениксу. Придворный канцлер был раскрыт, как тайный шпион Наггарота. Когда его раскрыли, то он вонзил отравленный кинжал в сердце Аэтиса, так что восьмой Король-Феникс был убит близким другом.

тырк тырк

Восьмой Совет избрал Моваэля из Ивреса наследником убитого Короля-Феникса. Он был Высшим Хранителем Знаний Белой Башни при Аэтисе. Но несмотря на это, у него было мало опыта в ведении военных действий. Его первым действием после коронации был приказ о карательной атаке на Наггарот. Флот Эльфов отплыл на холодный север и был потоплен Темными Эльфами.

Когда немногие выжившие принесли весть о поражении в Ультуан, паника распространилась среди Высших Эльфов. Поражение было совсем не тем, что они ожидали. Они считали, что Наггарот не представлял угрозы, но теперь стало ясно, что Темные Эльфы просто восстанавливали силы. Сократив свои армии при Бел-Кохадрисе и Аэтисе, Эльфы Ультуана позволили своим темным собратьям подняться и почти превзойти их в военной мощи.

На протяжении тихих лет слуги Короля Чародея странствовали по миру в поисках крепких воинственных рабов. Теперь в их распоряжении было множество накаченных наркотиками людских воинов и других еще более зловещих существ.

Могучая армада Темных Эльфов захватила Остров Погибели и поплыла в Ультуан. Они отбили проклятый город Анлек и возвели на развалинах огромную крепость. Они быстро продвигались на юг и были остановлены только после отчаянного боя у Врат Грифона.

Начался новый период войны. Моваэль, сумев извлечь урок из прошлого поражения, назначил Ментеуса из Каледора полевым командиром. Тот совершил отчаянный поступок, организовав систему ополчения, которая до сих пор существует в Ультуане. Он потребовал, чтобы каждый Эльф провел хотя бы часть года в вооруженных силах, сам обеспечивая себя снаряжением. Эта система ополчения позволила Ультуану при малочисленном населении выставлять могучие армии из солдат-граждан, что им не удалось бы сделать при старой системе.

Моваэль был возвышенным, чувствительным, и его часто терзали ужасные кошмары и видения. Он не хотел посылать своих друзей и подданных на смерть, но ничего другого ему не оставалось, нужно было сохранить государство. Он опустошил казну Трона Феникса, чтобы построить новый могучий флот, способный вести войну в северных морях и остановить приток подкрепления из Наггарота. Он был вынужден использовать Мастеров Меча Хоэта и других агентов, чтобы выискивать приверженцев Культа Удовольствия, и подписывать множество смертных приговоров было его неприятной обязанностью. Многие долгие ночи напролет он проводил в тягостных раздумьях, и вскоре он стал осунувшимся и постаревшим от забот.

Больше века велась непостоянная война. Флоты Ультуана бороздили моря, топя невольничьи суда Темных Эльфов. Две новых крепости были построены далеко от Ультуана, чтобы такие дальние экспедиции могли совершаться. На оконечности Темного Континента воздвигнута Крепость Рассвета для ремонта судов и защиты торговых путей в Катай. На оконечности Лустрии возведена Цитадель Сумрака, как база для флотов Эльфов, охраняющих побережья Южной Лустрии.

Наконец война достигла апогея. Ментус из Каледора начал осаду Анлека огромной армией Эльфов. Моваэль остался в Святыне Азурана ожидать исхода битвы. Каждую ночь его терзали все более страшные сны. Некоторые говорят, что их насылал Король Чародей, желавший извести его. С каждым проходившим днем он все более отчаивался и терял надежду, а посланники все приносили ему доклады о потерях армии.

В тот последний день, когда Анлек пал, Ментеус был убит, когда вел штурм. Его огромный Дракон Клык Ночи впал в ярость и поубивал многих Темных Эльфов и их рабов-солдат. Уставший до смерти, вялый и угнетенный, Моваэль отрекся, войдя в священное пламя Азурана. Никакая смертная плоть не может вынести такого дважды. Моваэль умер в то самое утро, когда его армия добилась победы.

тырк тырк

Одержав победу при Анлеке, Эльфам пришлось выбирать нового короля. Ментеус из Каледора, очевидный наследник, был мертв. При дворе многие фракции начали борьбу, чтобы их кандидат был избран. Некоторые хотели продолжить войну и высказывались за сына Ментеуса, Алтеуса. Другие склонялись к тому, что уже потеряно слишком много жизней и хотели видеть Короля-Феникса более мирным. Они предлагали избрать Крегана из Ивреса. Девятый Совет зашел в тупик, нужно было искать компромисс. Наконец Бел Хатор, колдун-принц из Сафери, был избран и коронован.

Бел-Хатор казался зловещим выбором; как и большинство Саферианских принцев, он был несколько эксцентричным. Многие принцы считали, что фракции смогут легко им управлять. Но они ошиблись. Бел-Хатор оказался неожиданно решительным и мудрым. Он отклонил все попытки давить на него с приказом о вторжении в Наггарот. Он понимал, что хотя Ультуан, возможно, и способен выиграть войну в суровых северных землях, но цена этого будет так высока, что Эльфы никогда от этого не оправятся. В последние годы численность Эльфов настолько упала, что многие города наполовину опустели, а многие земли были брошены. Он не хотел рисковать будущим расы.

Вскоре его внимание привлекло другое. В Старом Свете раса Людей поднялась из дикости и стала доминирующей цивилизацией за два коротких тысячелетия. Два могучих государства доминировали в северной части Старого Света. Империя, широкий союз городов-штатов и провинций, поклявшихся в верности Императору, и королевство Бретония. За Старым Светом лежало северное государство Норсия, родина свирепых Норсменских налетчиков.

Норские дальние корабли давно досаждали Ультуану, просачиваясь сквозь сеть боевых кораблей Эльфов. Бел-Хатор созвал совет из лучших магов государства и приказал им охранять восточные подходы к Ультуану. После трех декад подготовки маги окутали подходы к острову паутиной заклинаний, видений и предательских движущихся мелей и туманов. Для Норских налетчиков стало практически невозможным достичь Ультуана, – шанс был ничтожен. Легенды об этих ужасных морских путях достигли Старого Света и люди заговорили о землях Эльфов со страхом.

Норсмены были не единственными, кто покушался на морские пути к Ультуану. Все чаще огромные боевые флоты Старого Света – Империи и Бретонии, посылались на запад через океан на поиски Ультуана и легендарных золотых городов Лустрии. Люди Старого Света были отчаянными мореходами и в конце концов несколько их судов отыскали путь в Ультуан. Король-Феникс издал указ, запрещающий им ступать на землю Ультуана. Однако он позволил Фунибару, Принцу Итейна, вернуться с ними в Старый Свет, чтобы изучить новых правителей Старого Света.

Фунибар приплыл в Л’Ангвель в Бретонию и оттуда пустился в странствия по континенту, которые продолжались пятьдесят лет. Из-за давней вражды с Гномами уже очень давно нога Высшего Эльфа не ступала на землю Старого Света. Он был впечатлен и потрясен увиденным. Владения людей были обширные, процветающие и населенные. Люди выказали большую изобретательность в инженерном деле и науке. Фунибар ожидал увидеть глиняные хижины и примитивных дикарей. Вместо этого он нашел могучие укрепленные города и дисциплинированные армии, способные покорить Орков и поддерживать мир на огромной территории. Он видел, что люди многочисленны и их становится все больше, и то, что они затмят собой древние расы, было только вопросом времени. Еще он был очарован их грубой живучестью и разнообразной культурой, их энергией и жадностью. Он быстро пришел к выводу, что для Эльфов будет лучше иметь этих людей союзниками, а не врагами.

Путешествуя, он забрел в потерянное королевство Эльфов Ател Лорен. Он был шокирован и поражен тем, что открылось ему там. Эльфы старой пограничной провинции пошли далеким путем от Высших Эльфов. Они казались простоватыми и отсталыми, но были дружелюбнее и более понятны ему, чем люди.

Когда Фунибар вернулся в Ультуан, он был встречен, как великий герой. Он поспешил донести узнанное до Бел-Хатора. Король-Феникс прислушался к доводам Фунибара и отменил свой прошлый указ. По просьбе Фунибара город Лотерн был открыт для купцов людей, и были предоставлены лоцманы-Эльфы, чтобы проводить торговые флоты к Ультуану.

Так начался второй период быстрого роста Лотерна. Принц Фунибар с радостью наблюдал, как его родной город становится величайшим торговым портом мира. Люди были поражены изяществом и величием цивилизации Эльфов и были рады начавшейся торговле. Эльфы были рады получить могучих союзников в Старом Свете. Бел-Хатор умер мирно. Финубар стал его избранным наследником.

тырк тырк

Финубар из Лотерна казался самым подходящим из князей для понимания нового века. Он был наделён характером и опытом, чтобы договариваться с расой людей, и как уроженец Лотерна, он вырос с пониманием ценности торговли и терпимым космополитическим взглядом на мир. Он повёл новую политику торговли и исследований. Эльфийские клипперы доплыли до Ниппона и Катая в поисках товаров и неописуемые богатства потекли через Лотерн.

Правление Финубара было омрачено лишь большим Вторжением Хаоса, тогда казалось, будто Тёмные Силы снова вернулись, чтобы поработить мир. Массированное вторжение тёмных эльфов началось из Наггарота, и сам Король-Колдун вернулся в Ултуан. На время показалось, что Вечная Королева потеряна, а вместе с ней и всё королевство. Однако двое могучих героев, братья близнецы Теклис и Тирион встали на защиту родной земли и отразили вторжение. С тех пор мир становится всё темнее. Налёты грабителей Норски становятся всё более частыми. Орда гоблинов под предводительством Грома Брюхо разорила восточный Ултуан. Тёмноэльфийские корсары постоянно нападают на суда. Никто уже не ждёт нового золотого века мира, эльфы и их союзники всё чаще поглядывают на оружие.

Для гордого народа наступило время, которое несёт надежду на возрождение и вместе с тем угрозу уничтожения. Старые враги стали сильнее, а сами они ослабли. Хотя немногие люди догадываются об этом, силы Ултуана убывают. Эльфы всё ещё могут показать самый могучий флот в мире, а их армий справедливо опасаются их враги, но всё же сейчас Ултуан – лишь тень себя в прошлом и многие ощущают, что великие дни Ултуана прошли.

Однако каждый год приносит возможности добиться славы и сразиться со злом. Не перевелись ещё могучие герои. Драконы, хоть их и мало, беспокойно ворочаются в долгом сне. На севере снова появился Король-Колдун, а Меч Каина будоражит сны воинов. Эльфам еще предстоит сыграть огромную роль во всеобщей пьесе, прежде чем эта долгая драма окончится.

тырк тырк

Вечная Королева - это правительница княжества Авелорн, избранная Матери-Земли, хозяйка бессмертного леса, хранитель зелёной цитадели, соблюдающая обряды золотого источника, соправительница королевства, восседающая на одном из Тронов-Близнецов Ултуана. Вечная Королева – это всегда первая дочь предыдущей Королевы, зачатая после ритуального брака с Королём-Фениксом, длящегося год. После этого их пути расходятся, и оба могут взять себе новых супругов, но только их дочь может стать новой Вечной Королевой. Именно поэтому Вечные Королевы всегда правительницами Авелорна, составляя на протяжении веков нерушимую цепь.

На своих золотых волосах Вечная Королева носит прекрасную диадему, в самый центр которой вправлен лучащийся камень, называемый Звезда Авелорна. Этот камень и диадема были подарен Аэнарионом своей первой жене, Вечной Королеве Эстариэль, и по легенде это звезда снятая с неба по воле самой Иши. На тонкой королевской шее висит защитный камень несравненный по своей красоте и мастерству обработки. Столь же старый как и сам Ултуан этот камень светится внутренним светом и может отражать удары варгов. В руках же Вечная Королева сжимает древний посох, символ своей власти, история которого уходит корнями в глубокую древность, когда он обладал по настоящему апокалиптической силой, которая ныне ушла, вытянутая Магическим Вихрем, сдерживающим Хаос.

Теперешнюю королеву, Алариэль, богиня наградила необычайной красотой, и говорят что она самая красивая женщина на земле, красота которой сравнима только с тёмной соблазнительностью Морати, извращённой правительницы тёмных эльфов. Она – великолепный маг, и следит за всем сложным изобилием обрядов Авелорна и Ултуана, что наделяет её огромной властью и престижем, с которым могут соперничать лишь Короли-Фениксы. Зачастую два Трона конкурируют между собой, ибо позиция Королевы может быть прямо противоположной позиции Короля, ведь Король-Феникс зачастую воинственен и сторонник экспансии, а Вечная Королева чаще исповедует мир и сосредоточенность на внутреннем мире. Но это противостояние полностью соответствует принципам правления высших эльфов – они даже не представляют, как один всесильный диктатор сможет править ими. И лишь одна вещь всегда объединяет обе фракции: отвращение к тёмным эльфам и всему, что с ними связано. Между Ултуаном и Наггаротом может быть только война до конца.

Для азур Вечная Королева является символом той защиты которую дает богиня Иша, и если она когда ни будь падёт, то это станет предвестием падения самого Ултуана. Магическая сила сильна в молодой правительнице и она использует её для защиты своей страны, создавая тонкие нити иллюзий, которые запутывают врагов. Её сила есть сила самой земли, и говорят что там где она ступает расцветают цветы и жизнь наполняет землю. Когда она печалится, небеса плачут вместе с ней, когда же она гневается, то гром прокатывается над островом, предупреждая каждого врага.

Её служанки – это не обычные фрейлины и прислуга; они – гвардия воительниц, закованная в доспехи из чистого итильмара, её самая последняя и самая надёжная зашита, сотня прекрасных эльфийских дев, обученные военному искусству до такой степени, что они равны или даже превосходят лучших эльфийских воинов на всех видах оружия, хотя их избранным оружием является копье и длинный лук. Они являются самыми одаренными художницами и музыкантами, самыми грациозными танцовщицами в королевстве, но превыше всего они самые умелые бойцы и самые верные стражи. Их прекрасное знамя соткано из живых листьев, скреплённых их же собственными волосами, а рог, звуки которого ведут их в бой, создан из оправленной в небесное серебро перламутровой раковины из древних морей. Служение в их рядах является самой большой честью которую могут получить эльфийские девы.

Служанки охраняют Вечную Королеву, когда её двор путешествует по Авелорну, поскольку в лесу есть много тёмных и опасных мест, где в прогнившей сердцевине деревьев живут огромные пауки. Заражённых мест вблизи гор Аннули избегают все, кроме наихрабрейших, поскольку скрывающееся там зло может напасть на беспечного в любой момент. Эти храбрые воины убивают подобных мерзких созданий, пытаясь завоевать благосклонность Вечной Королевы и стать на какое-то время её супругом. Вместе с этими своими защитниками, и защищаемая самим Тирионом, Вечная Королева стоит на страже мира и спокойствия своей страны.

тырк тырк

Слепой Элтарион Мрачный многое пережил в своей жизни, но его внутренняя сила помогла ему пройти все испытания на его пути. Во время налёта на город дручии Наггаронд он был смертельно ранен отравленным клинком эльфийской ведьмы. Элтарион прошел путями смерти, оставив свою смертную оболочку позади. В то время пока он лежал в забытье, огромная орда гоблинов воеводы Грома Брюхо, вторглась в Ултуан, разрушая страну и убивая бесчисленное количество Азур. В стане теней, там, где живут мертвые, он встретил тень своего отца, которая рассказала ему о смерти всей его семьи от рук гоблинских грабителей. Дух отца побудил Элтариона вернуться в свою смертную оболочку дабы спасти Тор Ивресс от захватчиков. Благодаря только своей силе воли, он вернулся в своё тело и преодолел смертоносное действие яда в своем организме. Покорив саму смерть, он вернулся в Тор Ивресс и победил орду гоблинов перед самыми воротами города. Он был избран Хранителем Тор Ивресс, и позже как Хранитель встал лицом к лицу с самим Королём-Колдуном из Наггарота. Побежденный нечистым колдовством, он был подвергнут пыткам и лишён зрения, но и это не сломило его духа. Он нашел в себе силы собрать всё своё мастерство и вступил в орден Мастеров Меча Хоэта.

Поход Грома Брюхо
С далёкого востока, принесённые штормом, появились гоблины. Огромный флот грубо сделанных кораблей, в каждом по нескольку сотен безжалостных зеленокожих воинов, шёл по волнам. Они высадились на каменистом берегу, порывистый ветер терзал их корабли, рвал паруса. Больше половины огромной орды было потеряно. Одни сгинули в море, других скосила цинга, поглощённые водоворотами, их суда разбивались об острые скалы и рифы Моря Страха, их умы наполняли видения, которыми оплетены Движущиеся Острова. Больше половины они потеряли, но не были напуганы. Дважды по десять тысяч оставались живы, и глаза их горели незамутнённой злобой.

И вёл их Гром: велик брюхом, силён телом, безжалостен сердцем и быстр умом. Следуя за ним, орда оставила за спиной кровавый след, протянувшийся от самого сердца Гор Края Мира по просторам Империи до берегов Моря Когтей. Следуя за ним, они штурмовали людские замки и разоряли гробницы гномьих королей. Они разбивали армии, вырезая неисчислимые тысячи. Гром Брюхо бы мог построить свою империю в Старом Свете, он бы мог опрокинуть королевства людей и поднять на их руинах своё дикое государство, но он не сделал этого, у него было видение. Он знал, что его судьба лежит на западе, за морями. Его боги сказали ему, что он станет проклятьем эльфов.

Вааагх! говорил голосом Грома. Избранный богами он был живым воплощением духа завоеваний, который живёт в его народе. Стоя на проклятом берегу он пообещал орде новые земли которые надо завоевать, новых врагов которых надо убить и новые сокровища которые необходимо награбить. Гром говорил и орда внимала ему, ибо он изрекал мысли, которые боги вложили в их чёрные сердца.

Они построили огромные плавучие суда и вышли в море. Течения влекли их далеко вглубь Западного Океана, пока они не почувствовали на себе железную хватку бури. Подобно руке злого бога, она прибила их к берегам Ултуана.

Бушующее море вынудило уйти в гавани даже обошедшие весь свет эльфийские корабли, так что стражи Ултуана оказались в неведении о надвигающемся нашествии. Свирепые ветра разорвали пелену магического тумана, что так долго стерегла Восточные берега. Казалось, что тёмный рок пожелал, чтобы этот бич пал на головы эльфов.

Корабли пристали к берегу у Пирамиды Лотел, в княжестве, которое эльфы зовут Ивресс. Гром велел своим воинам высаживаться, а после отдал приказ сжечь все суда. Сорок дней и ночей в море стали тяжким испытанием решимости Грома и он поклялся, что более никогда не ступит на палубу ни одного судна.

Под удары огромных барабанов орда двинулась на юг, сжигая всё на своем пути. Они с ходу брали одинокие эльфийские наблюдательные посты, как орда муравьев-воинов. В деревне Казелон умирающий эльф обмолвился осуществовании города Тор Иврес, посулив что Хранитель города непременно покончит с ними. Гром рассмеялся ему в лицо. Он сказал, что сам ступит на грудь Хранителя. И все же эльфийские байки о великом городе среброкольчужных воинов запали в жестокое сердце Грома. Он понял, что должен завоевать это место, которому предназначено стать столицей его нового царства.

Весть об орде достигла твердыни лорда Мораниона, властителя Атель Тамара. Новости сильно встревожили старого эльфийского князя. Его старший сын и большая часть его войск были сейчас далеко в Северных землях, сражаясь против рейдеров тёмных эльфов. Младший, Аргален, был в Тол Иврессе, обучаясь путям магии под наставничеством Хранителя города. На сердце у старого эльфа и без того было тяжко, ибо его только что достигли известия, что его первенец, Элтарион Мрачный лежит на пороге смерти с отравленным ведьминым клинком возле сердца. Он послал почтовых птиц с вестями о приближающейся орде Хранителю, а после отрядил немногочисленных оставшихся своих следопытов, присматривать за гоблинами.

Следопыты встретили авангард армии Грома возле Пеледорского брода. Они затаились, а когда гоблины попытались переправиться обрушили на них тучу стрел. Множество гоблинов полегло, а оставшиеся были выведены из себя оскорбительными выкриками эльфов. Однако, хитроумный старый Гром верно оценил ситуацию и послал отряд воинов вверх по течению с приказом переплыть реку и ударом во фланг оттеснить эльфов от брода.

Помня о своей клятве, Гром не стал переправляться через реку на спешно сооруженных плотах. Он отправил свою охрану, чтобы те встали в реке с поднятыми над головами щитами, и перешел через Пеледор по мосту из щитов. Лишь трое из его телохранителей умерли, не выдержав его невероятный вес.

На той стороне реки, гоблины обнаружили гигантских размеров стоячий камень, один из эльфийских путеводных камней. Шаман Грома, Чёрный Зуб обследовал испещренный рунами менгир и понял, что это проводник величайшей силы. Тёмные боги усмехнулись, когда он принял решение связать себя с ним. Энергия хлынула в него и после он взмыл в ночное небо на спине своей виверне, Роковой Змее.

На следующий день армия подошла к твердыне Атель Тамара. Рассматривая громадную крепость-дворец Гром решил что это и есть город Тор Ивресс. Очарованный, он замер на мгновение, ибо красота тронула даже его. Подобно многим старинным эльфийским строениям, твердыня Атель Тамара была, казалось, выточена из цельной скалы, а ее каменные башни вздымались стволами окаменевших деревьев от каменного подножия. Древняя наполовину стершаяся резьба покрывала ее стены. Статуи стражей смотрели поверх широкого рва. Их незрячие глаза взирали на базальтовое подножие.

Моранион смотрел из своей башни на море зелёных рож и знал, что он обречён. Доклад разведчиков не дал ему представления об истинном размере наступающей армии. Она покрывала весь ближний горный хребет и текла подобно зелёному потоку через равнину к дому его предков. Впереди он увидел грузную фигуру Грома, едущего на своей колеснице. Над ними в потоках воздуха парила могучая виверна и на её спине восседал шаман. Заклятья иллюзий окружавшие Атель Тамара заколебались и угасли ещё прошлой ночью, и глядя теперь на гоблинского шамана гоблинов эльфийский князь знал причину этого: аура силы окружала его, ярче молнии, ужаснее разъяренного дракона.

Он понятия не имеет, что наделал, подумал Моранион с содроганием. Такая сила рано или поздно поглотит шамана, ни оставив даже пепла, как пламя пожирает сухую ветку. Но не раньше, чем он успеет принести сюда чудовищные разрушения. Шаман связал себя с каналами силы, которые высшие эльфы использовали, чтобы удерживать свои земли над морем. Путеводные камни были вместилищем для заклятий, что держали силы Хаоса вдали от этого мира, заклятий столь всеобъемлющих, запутанных и сложных что ни у одного отдельно взятого мага не было даже надежды понять или повторить их. Только в годину великих бедствий эльфийский маг осмелился бы потревожить их, ибо кто знает, что может произойти если равновесие сместится даже самую малость? Теперь беда стояла не над одной Атель Тамара, но над всем Ултуаном.

С оглушительным ревом гоблины хлынули вперёд к твердыне. Вниз спикировала виверна и из руки седока вырвалась громадная молния. Воздух наполнил запах озона. Ворота твердыни Тамара пали, расколовшись на тысячу кусков. Моранион понимал что у него нет ни единого шанса выжить. Под рукой у него было слишком мало бойцов, по большей части стариков и неиспытанных юнцов. Они не смогли бы удержать ворота против напора гоблинов.

Гром Брюхо мчался в своей колеснице по дороге, убивая всех, кто осмеливался встать на его пути. Он въехал прямо на центральную площадь, где его ожидал Моранион. Старый эльф был облачен в серебристую кольчугу и плащ из шкуры белого волка. В руке он держал испещрённый рунами клинок - Клык. Старый эльф бросил ему вызов. Гром слез с колесницы и не спеша, пошёл вперёд. Блокировав удар эльфийского меча своим топором, он поверг старого воина ударом латной руковицы, а потом, взвалив эльфийского правителя себе на плечи, стал выкриками приободрять своих ребят.

Вскоре всё было кончено. Ликующие гоблины разгуливали по коридорам старинного дворца, напялив на себя сорванные гобелены, и бегали в древних залах, уродуя бесценные картины и разбивая изящные статуи. Идиотский смех разносился под сводчатыми потолками. Вокруг костров сложенных из груды рукописных пергаментов они поглощали пьянящие вина из бутылок, выдержкой старше многих людских королевств, закусывая их фруктами, оборванными в цветущих садах.

Моранион пришёл в себя в главном зале и тут же успел пожалеть об этом. Его терзала ужасная боль. На его собственном троне восседал Гром, на плечи которого был наброшен плащ Мораниона из волчьей шкуры. По левую руку от него стоял злобный старый шаман, а по левую – горбатый гоблин-шут. Когда эльф попытался заговорить, шут ударил его надутым орочьим пузырем. Когда он попытался пошевелиться, оказалось что его нога прибита к деревянной доске. Гоблины сочли это чрезвычайно забавным.

На ломанном человеческом наречии Гром стал задавать вопросы и похваляться завоеванием Тор Ивресса. Хоть губы Мораниона были разбиты, он смог рассмеяться. Он объяснил Грому, что это был вовсе не город, а всего лишь единственное поместье-застава. На секунду воцарилась тишина, а затем Гром тоже расхохотался. Он был доволен – до этого он полагал эльфов слишком жалкими, чтобы они всерьёз могли ему противостоять.

Вскоре орда вновь пришла в движение. Гром велел привязать нагого Мораниона к своей колеснице, но перед тем как покинуть замок, Мораниону пришлось выдержать еще один, куда более страшный удар – его родовое гнездо было предано огню. Он успел увидеть, как рухнула крыша. Здание, что простояло два тысячелетия, было в один день стёрто с лица земли ордой безмозглых дикарей, которые были даже не в состоянии осознать, что они разрушили.

Весь тот длинный день они двигались по землям, что были опустошены и наскоро осквернены. Разведчики орды вырезали целые стада оленей и валили вековые деревья. Луга с незаменимыми целебными травами, единственными в своём роде, были вытоптаны подкованным сапогом. Гоблины срывали цветы и тут же выкидывали их, хохоча как жестокие дети. По указанию Чёрного Зуба, попадавшиеся на пути путевые камни разрушались. Когда пала тьма, земля едва заметно содрогнулась. Из тысяч ощутивших это один лишь Моранион понял, что это означает. Он понял, что вскоре поднимется волна чудовищной магии с последствиями воистину катастрофическими для Ултуана и всего мира. Он вздрогнул, услышав разносящийся по окрестностям безумный смех Чёрного Зуба. В темноте глаза шамана явственно светились новоприобретенной силой.

Под покровом сумерек уцелевшие эльфийские следопыты прокрались в лагерь мимо спящих гоблинов. Они нашли Мораниона всё так же привязанным к колеснице, в которой и почивал Гром. Шаг их был столь лёгок, что не проснулись бы даже чуткие волки. Они хотели освободить Мораниона, но Гром был уже стар для гоблина и плохо спал. Он почувствовал, как дрогнула колесница, когда она освободилась от веса Мораниона и с криком очнулся. Двое следопытов бросились на него, Гром взмахнул топором и на землю упало два разрубленных тела.

Эльфы подхватили своего повелителя и бросились бежать по потревоженному лагерю. Гром звал лучников. Эльфы разделились и бросились в разные стороны. Часть их была быстро окружена и вступила в последнюю отчаянную схватку. Остальным почти удалось достичь кромки леса. Залп лучников настиг их на самой опушке. Моранион рухнул с двумя стрелами засевшими в спине. Он еще пытался ползти, но третья стрела вонзилась в него, и он затих.

В этот момент далеко на севере Ултуана Элтарион, сын Мораниона был близок к смерти. Дыхание его было едва уловимым, сердце билось всё медленнее, лоб был холоден. Но несмотря на это глаза его внезапно распахнулись. Он почувствовал чье-то незримое присутствие в комнате, а затем увидел стоящего рядом отца. Лицо старого эльфа было бескровно и носило следы ударов. Глаза его светились холодным голубым светом. Из груди выглядывали наконечники грубо сработанных стрел. Сын содрогнулся, поняв, что его отца уже нет в живых.

Призрак заколебался и заговорил с ним, поведав, что его долг отныне – искать возмездия и остановить напасть. Чтобы сохранить эти земли он должен убить носящего отцовский плащ, кто бы тот не был. Элтарион попытался протянуться к отцу, но призрак истаял прежде, чем он успел дотронуться до него. Когда Элтарион бросил взгляд вниз, он увидел Клык, фамильный клинок его дома в том самом месте, где только что стоял призрак отца. Он потянулся вниз и сжал древний эфес, костяшки его пальцев белели на черной оплетке рукояти.

Когда его воины откинули шёлковый полог шатра, они с удивлением увидели своего предводителя на ногах. Элтарион походил на смерть. Глаза его были холодны, щеки запали, а в голосе слышалась злая горечь, которой не было раньше, но которая никогда больше не оставит его.

Он оседлал Бурекрыла, своего боевого грифона и приказал своим воинам загружаться на корабли. Он сказал, чтобы они возвращались домой. Перечить ему не осмелился ни один. Скрывшись в небесах от взглядов своих воинов, он проклинал богов. Свист ветра в ушах был ему единственным ответом.

Чем дальше силы Грома продвигались к югу, тем большее сопротивление они встречали. Небольшие отряды следопытов из Тор Ивресс начали молниеносными ударами тревожить фланги колонны. По ночам многие видели огоньки, мерцающие среди деревьев, а на утро, проснувшись, они находили часовых перебитыми. Сама земля порой ходуном ходила под их пятой как разъяренный зверь. Они несли потери, но присутствие Грома и его спокойная решимость по-прежнему объединяли их.

А вот Чёрный Зуб переменился. Все больше и больше времени он проводил наедине с собой. Он перестал есть и пить. По ночам его безумный смех разносился по лагерю, заставляя тех, кто слышал его, содрогаться. Жестокосердые, закаленные воины оглядывались в страхе – нет ли его рядом. Тем кому довелось видеть его под покровом ночи, замечали странное сияние исходящее от него... и замечали неожиданно резко обозначившиеся скулы и поджарый, словно у гончей вид. Глаза его полыхали внутренним пламенем. Его речь и в лучшие времена трудно было назвать особо разборчивой, теперь же она стала и вовсе непонятной. Тут даже Гром всерьез обеспокоился рассудком своего старого собутыльника. Чёрный Зуб напоминал больного в последней стадии неизлечимой болезни, который всё больше и больше отгораживается от собственной жизни и дел окружающего мира.

В свете полной луны Чёрный Зуб вглядывался в чашу полную до краев кровью, обращаясь к высшим силам с просьбой открыть ему грядущее. Наконец он увидел высокие шпили Тор Ивресс, города на девяти холмах, колоссальные башни многочисленных дворцов которого сплетались изящными мостами в сотнях футов над землей. Видел он и армию, собирающуюся чтобы встретить гоблинов, и он чувствовал, что там им предстоит встретить первое настоящее испытание. Об этом он и поведал Грому. Если он и знал об ущербе, который причинил эльфийским землям, впитав их магию, он не подал и виду.

Командующим армии Тор Ивресса был Фергал из Железных Копий. Он был славным воином, но не полководцем. То, что он получил в свои руки единоличную власть повелевать, было связано в большей степени с влиянием его дома в запутанном и извилистом политическом лабиринте Тор Ивресса. Это назначение красноречиво свидетельствовало об уважении которым пользовался его древний и достославный род. Это назначение красноречиво свидетельствовало также о недостатках эльфийского общества – их любви к интригам, делению их земель на отдельные домены, владетели которых ставили свои интересы превыше интересов всего королевства, их неспособность воспринимать всерьез создания, которым отмерен столь краткий жизненный срок и которые столь чужды премудрости как гоблины. Они все еще видели в орде лишь дикарей, которые будут быстро повержены подавляющим превосходством эльфов в тактическом мастерстве и качестве оружия.

Посылать полководца наподобие Фергала против врага столь хитроумного жестокого и смертоносного воителя как Гром Брюхо, было равносильно мысли отправлять дитя добыть голодного волка. Армии сошлись на равнине, в десяти лигах от города. Будь эльфы чуть менее уверенны в собственных силах, они бы наверняка остались в крепостных башнях в ожидании подкреплений.

Неудержимая армия гоблинов обрушилась на эльфов. Гром сам повёл орду в бой. Топор его снес Фергалу голову с плеч. Эльфы как снопы валились под ножами его серпоносной колесницы. Один на один парням Грома было далеко до эльфов. Зато их было куда больше. Сила первоначального удара была такова, что клин гоблинов глубоко вонзился в эльфийский строй. Как только разгорелась рукопашная, зеленокожие стремительно охватили фланги эльфийской армии. Эльфийских воинов атаковали со всех сторон.

тырк тырк

В самом центре этого безумия Аргален, сын Мораниона, сошёлся с Громом. Молодой эльф не ведал что творил в безумии и ярости. Вид отцовского плаща, покрытого высохшей кровью вытеснил из его головы все мысли кроме жажды мести. Кровавая ярость заставила его позабыть и мысль о том, чтобы использовать магию. Прорубив себе путь среди гоблинов он вскочил в колесницу Грома. Первый взмах Гром парировал своим топором и удар пришёлся на бронзовые перила колесницы. В ответ гоблинский воевода обрушил на Аргалена град яростных ударов. Направляемый верной рукой Грома, топор по самую рукоять окрасился эльфийской кровью. Аргален пал.

Гром поднял его тело высоко над головой и с оглушительным кличем метнул его в эльфийские ряды. Зрелище гибели отважного юноши лишило эльфов отсатков мужества, они заколебались и дрогнули. Сражение превратилось в избиение. Эльфы побросали свои щиты, подставили врагам спины и обратились в бегство, нещадно истребляемые врагом. Меньше половины могучей эльфийской армии, что вышла на равнину Эврейн вернулась обратно. Тех, кому посчастливилось выжить наездники на волках гнали до самых городских врат. Их, остатки разбитой армии и увидели женщины, которые поднялись на стены, чтобы приветствовать возвращающихся с победой. Женщины подняли протяжный вой, оплакивая погибших братьев и отцов.

Столь велик был этот плач, что Элтарион услышал его отголоски в море, за сотни лиг от города. Рассказывают, что в то мгновение, когда бездыханное тело его брата ударилось о землю, он испустил стон от боли и ярости и все, кто слышали этот стон, вздрогнули и замолчали. На борту кораблей дома Мораниона, мало кто радовался тому, что они плыли домой.

В ту ночь в Тор Иврессе был великий траур. Горожане в смятении толпились вокруг храма Ладриэль. Чёрные тучи накрыли город, принеся тьму вкупе с проливным дождём. Сильный толчок сотряс город, повалив в воду часть морской стены. Рушились дворцы и опрокидывались старинные изваяния. На вершине высочайшей башни Хранитель наблюдал за звёздами, чертил схемы и советовался с рунами. Он понимал, что паутина заклинаний сдерживавших Вихрь начала рваться. В своём неведении захватчики пробудили силы, которые могли уничтожить их всех. Если их не остановить, то сперва Ивресс, а после и все эльфийские земли будут повергнуты в пучину, а мир захлестнет волна разрушительной магии.

Когда он поделился результатами своих изысканий с членами городского совета, разгорелись жаркие споры. Одни собирались погрузиться на корабли и покинуть город до того как катастрофа разразится. Другие не пожелали оставлять обитель предков и поклялись, что если их земле суждено погибнуть, то они погибнут вместе с ней. Третьи отказались верить заключениям Хранителя и удались провести собственные наблюдения.

Три последующих дня стали для города краткой передышкой. Гром Брюхо перегруппировал свою армию и ждал пока изготовят осадные машины. Гоблины обобрали тела павших, а трупы сожгли на огромных погребальных кострах. Ветер приносил смрадный пепел кострищ к Тор Иврессу, еще больше подтачивая дух защитников. Чёрный Зуб все глубже погружался в безумие, ибо текущая в него сила пожирала его разум и поглощала душу. Он просто сидел у огромного костра, то непомерно самодовольный, а то дрожащий в страхе. Его речи о приближающейся судьбе, порождали в орде непривычные настроения.

Гоблинам не нравились тёмные зачарованные леса и содрогание земли. Извержения далёких гор заставляли их волноваться. Они лишь в самых общих чертах осознавали величие и ужас произошедших событий и потому поддались безумной вере в полную свою победу. Только они уже не были уверены, что это победа хоть что-то им принесёт. Черный Зуб провозгласил, что море поглотит землю и мертвые превысят числом живых. Но великая буря, собирающаяся над Тор Иврессом, пока не разразилась.

Один лишь Гром казался невозмутимым, обходя палатки и проверяя дозоры с окороком в одной руке, бочонком с вином в другой и своим огромным топором за плечами. Своим видом он вселял уверенность в сердца своих воинов. Но даже он в глубине сердца был встревожен. Он даже даровал шаману плащ Мораниона в качестве знака своего неизменного расположения, но пророчества настораживали его.

Как только приготовления были завершены, он отдал своей армии приказ выступать к городу. Ватаги гоблинов тянули только сколоченные осадные машины на прочных канатах. Наездники на волках прочёсывали местность на их пути. Орда шагала под бой громадных барабанов, и земля дрожала под их поступью.

Защитники Тор Ивреса собрали все имевшиеся силы. Им не хватало воинов даже чтобы набрать расчеты для больших болтометов на стенах. Никогда ещё огромный город не казался таким пустым, хотя в последние годы он и был наполовину заброшен. Шаги зловеще раздавались в пустых залах дворцов, в которых жили и отдыхали жители города. Численность эльфов снизилась за последнее тысячелетие, и их города, строившиеся для десятков тысяч еще до великого разделения с тёмными эльфами, всегда казались тихими. Но теперь все изменилось, появилась тень смерти, ужасная и неизбежная, она нависла над городом, отбрасывая тень чернее, чем затянутое тучами небо.

Когда горожане разговаривали, они делали это в полголоса, и все равно пугающая тишина жадно глотала слова. Раскаты грома от извержения далеких гор были единственными громкими звуками в облачённом в траур и ожидающем осады городе. Жители толпились на городских стенах, ожидая прихода орды, и каждый прошедший без осады день давался им тяжелее, чем предыдущий. Слухи об ужасном открытии Хранителя гуляли по городу. Конец был близок и жители Тор Ивресса хорошо это чувствовали.

Конец наступил через четыре дня после битвы на Равнинах.

Горожане пробудились ото сна – чтобы обнаружить за воротами вражескую армию и обожжённые головы своих родичей, которые метали через стены гоблинские камнебросалки. Головы летели до тех пор, пока Гром Брюхо не выехал на своей колеснице вперёд, встав только-только за пределами досягаемости баллист. На ломаном человеческом наречии он сообщил эльфам, что все они обречены, если они немедленно не сдадутся и не признают его своим повелителем. Те из эльфов, что понимали язык людей, ответили совершенно недвусмысленными насмешками. Гром только пожал плечами и приказал преступать к осаде.

Громады осадных башни ползли вперед, камнебросалки и гоблинские лучники не давали эльфам на стенах поднять голову. Защитники открыли ответный огонь, но их было слишком мало, чтобы заставить стрелков врага замолчать. Как только башни достигли стен, защитники опрокинули котлы нагретого магией масла и засыпали гоблинов стрелами, на наконечниках которых горел колдовской огонь, но ничто уже не могло остановить надвигающееся избиение. Чёрный Зуб повел рукой, и буря улеглась. Дождь хлынул как из ведра, мгновенно затушив пламя. Молнии хлестали по зубцам стен, словно языки неистового пламени поднимающиеся из преисподней. Защитников смело с крепостных стен, а гоблины поднялись зелёной волной, перехлестнули через гребень стены и полились в лежащий внизу город.

Жестокая схватка разгорелась на улицах и в дворцах города. У гоблинов было преимущество в численности, зато эльфы знали здесь каждый угол, каждую щёлочку, все входы, выходы и тайные городские тропы. В предгрозовой тьме, желтоглазые гоблины охотились на защитников города, а те отвечали им той же монетой. Кровь текла по улицам, смешиваясь с дождевой водой. Частые вспышки молний освещали сцены ожесточения и бойни. Безумие поразило всех бившихся, так же, как раздавались раскаты грома и землетрясения заставляли здания вздрагивать. Обе стороны бились с совершенной, первобытной яростью, ни один не просил пощады и ни один её не получал. Силы и тех и других оказались распылены по лабиринту извивающихся улиц. Битва катилась туда и сюда, в зависимости от того, какая из сторон получала временное преимущество.

К полуночи дела эльфов стали совсем плохи. Хранитель города сошелся с Чёрным Зубом. Шаман направил виверну прямо к башне эльфийского чародея, в которой был сокрыт главный из путеводных камней города. Крылья Роковой Змеи, чернее самой ночи покрыли крышу башни. Хранитель выступил на балкон, и они с Чёрным Зубом схватились в битве. Чудовищные силы магии оказались высвобождены. Смертоносные заклятья рассекали воздух и рассеивались о непреодолимые контр-заклятья. Пучки молний вспыхивали и гасли на сотканных из света щитах. Два смертных бога бились на самой высокой точке города и постепенно сражение замерло и все глаза – гоблинские желтые и эльфийские голубые сошлись на башне.

Шаман воздел руку и башню объяло пламя. Хранитель погасил его единым словом. Чёрный Зуб ответил, и слово его стало громом. Башня содрогнулась до основания, грозя рухнуть. Хранитель потерял равновесие и был вынужден схватиться за перила. Мгновение, на которое он утратил концентрацию, сделало его легкой добычей для Чёрного Зуба. Заклятье шамана отделило плоть от костей, оставив стоять один скелет. Потом куча костей бессильно рухнула вниз, на улицы. Чёрный Зуб вошел в башню победителем. Он достиг центра паутины, которую он мало-помалу разрывал с того самого момента, как он впервые соприкоснулся с путеводным камнем. Ныне он стоял перед менгиром, связанным с камнями всего восточного Ултуана. Сила воплотить полное и совершенное разрушение была теперь в его руках. Он слышал, как позади упала дверь, когда гоблины ворвались на нижние этажи башни.

Внезапно из-за завесы бури пришли эльфы. Флот Элтариона вошёл в бурлящие воды бухты. Идя на отчаянный подвиг, опытнейшие мореходы пробивались через мели в спокойные воды у доков. Сотни закаленных в боях эльфийских ветеранов спрыгивали на берег. Сам Элтарион взмыл в небо на спине Бурекрыла, ища убийцу своего отца. Воинственный крик грифона разносился над городом. Высадившаяся эльфийская армия раскидывала уставших и промокших гоблинов, прорубая себе путь к большой площади в центре города. Гоблины отступали перед ними.